Альтернатива

Путин обманул Баррозу. Киев можно взять не за две недели, а за два дня (примерно столько времени понадобится моторизованным соединениям, чтобы не торопясь доехать от границы до столицы и подать руку десантникам, способным занять Борисполь уже через пять-шесть часов, после поступления команды). За две недели можно взять Львов. Причем в городе не будет ни одного бандеровца, а «Правый сектор» будет спорить со «Свободой» по вопросу как правильно выходить встречать воинов-освободителей: с красным флагом или с триколором. Думаю, что на всякий случай прихватят оба. И чирикать будут на таком совершенном русском, что преподаватели филологии МГУ обзавидуются

Они пугают, нам не страшно, но в украинском бункере надеются и готовы стоять до последнего, так что ещё от полумиллиона до миллиона украинцев имеют все шансы не пережить високосный год. Кто-то же должен хоть чем-то заплатить за усилия американских «спасателей Украины», даже если спасти её не удалось…

C моей точки зрения, хоть распад Украины естественен, а её полное поглощение обременительно, России всё же стоит стремиться к полному поглощению бывших территорий УССР, не потому даже, что они исконно русские: польский ныне Белосток тоже исконно русский город, а наш Калининград построили немцы. Просто полное поглощение Украины — единственная гарантия искоренения украинства, а значит, обеспечения долговременной безопасности России…

И кайзер, и Гитлер, и нынешние США пришли к одному итогу: они с союзниками-сателлитами оказались как будто на борту сорвавшегося в неуправляемое пике самолёта или быстро и неотвратимо тонущего корабля. Борьба за парашюты и спасательные круги приобретает всё более открытый характер, сателлиты спешат оставить своего лидера и спасаются кто во что горазд…

Впервые с двойной лояльностью в массовых масштабах мы столкнулись после распада СССР. В большинстве республик народ разделился на тех, кто сохранял лояльность ушедшему в небытие Союзу и тех, кто поддерживал новую власть. Первоначально «советская» лояльность в одних республиках перевешивала национальную, а в других как минимум не уступала ей. Однако довольно быстро она сошла практически на нет, став уделом маргинальных политиков…

Украинцы — не немцы, они специалисты не по войне, а по грабежу и охране концлагерей. Поэтому советник Авакова Геращенко уже именует Обаму «политическим карликом» за то, что тот никак не начнет войну с Россией за Украину, а Яценюк упрекает европейцев в том, что они в отличие от украинцев не понимают своих собственных европейских интересов и отказываются финансировать жалкое подобие украинского государства. В общем, на Украине все хотят воспользоваться плодами победы над всеми (Россией, Новороссией, друг над другом), но победить за них должен кто-то другой. Однако США — сверхдержава, и если они решили, что украинцы будут воевать, значит, украинцы будут воевать. Будут плакать, прятаться, саботировать, но все равно будут воевать. Поэтому война, о неизбежности которой практически в один голос говорили и продолжают говорить все адекватные эксперты, с каждым днем становится все ближе и реальнее.

В любом источнике силы находится и альтернативный источник — источник слабости, точно так же в любой слабости можно найти источник силы. Это как «камень, ножницы, бумага» — нет идеальной силы, которой противостояла бы идеальная слабость. Важно что, против чего, каким образом и с какой целью задействуется…

Эпигоны действуют по принципу «вижу цель, не вижу препятствий» и «нет таких крепостей, которые не могли бы взять…» люди, вооружённые очередной «правильной» идеологией. Эпигоны не понимают, что главное в достижении успеха не провозглашённая «идеологическая чистота», а механизм политического компромисса, работающий по принципу «коготок увяз — всей птичке пропасть»…

Украина сделала очень много для того, чтобы Европа поняла и приняла необходимость примириться с Россией, забыть о санкциях и приступить к перепланированию своей судьбы: начать переход от евроатлантического, к евроазиатскому выбору. С учётом последнего бенефиса Бабченко, с участием Порошенко, Грицака и Луценко, а также привлечением европейских политиков и СМИ в качестве массовки, Украина сделала для этого даже больше, чем от неё зависело

Русский мир должен протянуться из вечности в вечность, совпасть с божественным проектом. Не изобретать велосипед, не строить Вавилонскую башню, не улучшать имеющееся, не соревноваться с Богом в построении рая, не гордиться «избранностью», а распространять Божий мир на всю планету и за её пределы…

Украинский сепаратизм, украинская гражданская война, СВО, уже давно переросшая в полномасштабный военный конфликт, грозящий Украине исчезновением с политической карты, — всё это следствия нереализованного комплекса неполноценности, пытающегося перерасти в комплекс сверхполноценности за счёт унижения ближнего своего. В чистом виде украинская идея — попытка возвыситься за счёт соседа. Не более того…

Украина как государство и украинцы как общество романтизируют реальную смерть, причём бессмысленную, что-то вроде «И как один умрём в борьбе за это», где никто не знает, что такое «это», за которое предстоит умереть. Коллективное отрицание жизни, за которую каждый индивидуально усердно борется. Смерть назло. Как ребёнок, который «назло маме отморожу уши», так и украинцы «назло москалям не будем жить хорошо с ними в дружбе, сдохнем в дерьме, а жить хорошо не будем, пусть москали расстраиваются»…

Дурак, сжегший свой дом, должен до конца жизни бить себя по дурной голове и каяться, боясь даже показаться на глаза нормальным людям. Не потому, что будут обижать — не будут, а потому, что дураку должно быть стыдно за то, что он был таким дураком. Стыд — это первый шаг к выздоровлению. Но чтобы стало стыдно, надо почувствовать свою вину, а не осудить чужую…

Ближайшие союзники, как доверенные сотрудники, всегда склонны преувеличивать свою значимость. Если их вовремя не поставить на место, сотрудники могут довести до личной, а союзники — до геополитической катастрофы…

И всё же дуракам везёт: в воде они не тонут, в огне не горят, а если и горят или тонут, то этого никто не замечает, так как имя им — легион и место выбывших тут же заполняют новые, такие же уверенные в собственной непогрешимости и так же готовые жечь, разрушать и вешать ради «светлого будущего всего человечества». Только вот без перебитых дураками созидателей ресурс быстро исчерпывается, сам же разрушитель созидателем никогда не станет…

Когда-то в далёком детстве, году эдак в 1995-м, ещё работая в администрации Кучмы, я сформулировал для себя, а затем неоднократно озвучивал две аксиомы, позволяющие без проблем абсолютно точно прогнозировать любые ходы украинских политиков 

Самое сложное — не начать войну, а закончить её. США упустили прекрасный шанс поговорить, вместо того чтобы воевать. И это далеко не первый шаг к пропасти американцев, забывших, что желаемое достигается не только пистолетом, но и добрым словом…

России уже в ближайшие годы предстоит принять ключевое участие в прописывании новых правил глобальной игры, фактически — в создании новой системы международного права. В этой системе неизбежно будут сильные и слабые, и у сильных неизбежно будет больше ответственности, а значит, и больше прав (здесь зависимость всегда прямо пропорциональна: право порождает ответственность, а ответственность наделяет правом), чем у слабых. И роль России в этой системе будет зависеть от того, насколько эффективно ей удастся организовать собственное предполье — зону непосредственной ответственности.

Наблюдения украинских политиков и экспертов абсолютно верны. Украина уже даже не доживает последние дни. Её государственности просто нет. То, что осталось в стране, государством можно назвать только условно. Даже в первые века нашей эры такие структуры называли «вождествами», «союзами племён», «предгосударственными» или «догосударственными» образованиями. Только те (древние) структуры прогрессировали, развиваясь к современному регулярному государству, а Украина регрессировала, превращаясь в банду

Система, построенная на философии ненависти, является крайне упрощённой, рассчитана на слабый интеллект и объединяет своих адептов в простейшую структуру, жизнеспособную лишь до тех пор, пока существует внешний объект ненависти. Как только таковой исчезает, система начинает пожирать сама себя…